Майкл япко гипноз для психотерапии депрессий Москва Маркетинг* 2002 - страница 12


^ ПОТРЕБНОСТЬ В ЧУВСТВЕ КОНТРОЛЯ

Наверное никого не надо убеждать в том, что каждый человек нуждается в чувстве контроля над собственной жизнью. С проявле­ниями этой потребности мы встречаемся на каждом шагу. Например, так высоко ценимые религиозные убеждения, ради которых люди жи­вут и за которые умирают, представляют собой ничто иное, как попыт­ку овладеть непостижимым (например, тайной загробной жизни или загадкой происхождения Вселенной). Религия дарит человеку иллюзию того, что он в определенной степени осуществляет контроль — эта степень определяется тем, в какой мере он придерживается божьих за­поведей и чтит свое божество. Пословица «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится» является замечательным наблюдением, подтвер­ждающим тот факт, что когда люди утрачивают чувство контроля над событиями, они начинают молиться и приносить жертвы, в поисках ко­го-либо или чего-либо, что взяло бы на себя этот контроль и устранило бы опасность. Даже несчастья могут трактоваться как проявление «Божьей воли» и служить доказательством того, что существует некий «план», и что есть некто, стоящий за этим планом. Мысль о том, что миром правит случайность, многих людей ужасает. Большинство из нас судорожно придерживаются убеждений, дающих чувство присут­ствия во всем смысла и помогающих удержать иллюзию контролиро­вания действительности.

Любая система, от государства до семьи, располагает ком­плексом правил, предопределяющих количество и качество интерак-

114

ций. Данный факт указывает на то, что люди осознают необходимость контролировать текущие события. На уровне личности силы, форми­рующие способ восприятия контроля, присутствуют и действуют неус­танно с момента рождения. По причине своего интерперсонального характера, процесс социализации в главной мере обуславливает разви­тие чувства власти в личности (функционирующего правильно либо дисфункционального). Анализируя историю жизни людей, мы столк­немся буквально с десятками примеров ежедневно получаемых и ин­терпретируемых сообщений, касающихся проблемы власти. Всякий ли раз реагировали родители на плач ребенка? Позволяли ли они ему сво­бодно познавать мир, или же они, проявляя о ребенке чрезмерную за­боту, не позволяли ему в полной мере удовлетворить детскую любо­знательность? Кто принимал решение о том, что оденет ребенок в школу: он сам или его родители? Поощряли ли родители развитие ин­дивидуальных способностей своего ребенка или же они по собствен­ному усмотрению записывали его в различные кружки и секции? Были ли они последовательны в своих настроениях и реакциях, или же их поведение оказывалось для ребенка неожиданным? Воспитывался ли ребенок обоими родителями?

Ответы на каждый из этих вопросов (как, впрочем, и на боль­шинство подобных им) сообщают нам, зависит ли реакция данного ли­ца от окружающих, или же человек способен действовать, исходя из собственных потребностей и склонностей. И то, и другое может при­вести к нарушениям индивидуального ощущения власти, если из зна­чительных интеракций с важными лицами в процессе социализации (родителями, братьями и сестрами, учителями и т. д.) были сделаны неверные выводы.

Система отношений к «индивидуальной власти» формируется потребностью в контролировании. Власть определяется как способ­ность лица оказывать влияние. Когда человек пытается повлиять на что-либо, это означает попытку взять на себя контроль. Итак, пробле­мы власти и контроля тесно связаны между собой. Стремление челове­ка к власти и контролю нельзя назвать явлением патологическим. Оно необходимо для выживания, а поэтому его следует рассматривать как основное и вечное измерение человечества. У некоторых наблюдается чрезмерное развитие этих потребностей, у других — наоборот, эти стремления слабо выражены; однако в большей или меньшей степени они присутствуют у каждого человека. Проблема появляется тогда, ко­гда паттерны и техники достижения и использования власти оказыва­ются неэффективными или же деструктивными.

15

^ РАЗВИТИЕ НЕВЕРНЫХ СТЕРЕОТИПОВ В СФЕРЕ КОНТРОЛЯ

Поскольку мы пришли к согласию в том, что чувство контроля является основным измерением человеческой жизни, сформированным в ходе индивидуального процесса социализации, автору кажется, что будет уместно рассмотреть способы развития механизмов, представ­ленных в депрессии. Различные психосоциальные модели этой болезни предоставляют различные точки зрения на данную проблему. Когни­тивная модель внушает, что нарушенные стереотипы мышления явля­ются заученными и возникают на базе неверного восприятия из окру­жения обратной информации или же по причине использования непра­вильных стратегии решения проблем. Интерперсональные подходы подчеркивают влияние социализации и дисфункциональных шаблонов интеракций, на неправильное развитие умения налаживать контакты. Модель «заученной беспомощности» внушает нам, что человек, пере­живший неприятные события, проявляет тенденцию к чрезмерному обобщению своей неспособности эффективно реагировать на жизнен­ные эпизоды. Согласно бихевиористскому подходу, депрессивное по­ведение и неэффективные стереотипы решения проблем целенаправ­ленно усиливаются окружением. Психодинамическая модель описыва­ет шщитные механизмы, используемые с целью обращения внутрь пе­реживаемого гнева и чувства утраты.

Вне зависимости от предпочитаемой модели, объясняющей нарушения восприятия проблемы контроля, для всякого терапевта ста­новится очевидным, что ключевыми элементами депрессии являются: неправильное восприятие обратной информации от окружения, а также чрезмерное обобщение или же ошибочные выводы, сделанные на ос­нове текущих событий. Более детальный анализ принципов отдельно взятых психотерапевтических моделей позволяет нам убедиться, что каждый из этих подходов — хотя и по-разному — поднимает проблему нарушений, касающихся чувства контроля. Итак, любую из названных Беком (1973, 1983) и Барнсом (1980) познавательных деформаций можно прямо или косвенно связать с проблемой контроля. Например, мышление «все или ничего» представляет собой образец чрезмерного контроля. Рассмотрим такое распространенное сегодня утверждение, как: «Больше я уже никогда не влюблюсь». Категоричность этого ут­верждения отражает полярность мышления (т.н. дихотомическое мышление). Бек назвал это одним из познавательных нарушений. Дан­ная фраза указывает на то, что ее автору присуще чувство отсутствия контроля в сфере интимных отношений. Такой человек, вместо того,

116

чтобы поставить перед собой реальные цели (формирование умения «находить» подходящего ему партнера и построение с ним прочного союза), предпочитает всех мерить одной меркой и в результате чрез­мерного обобщения (очередной познавательной деформации, описан­ной Беком) приходит к выводу, что ни один из представителей проти­воположного пола не заслуживает его доверия.

Учитывая присутствующую у всех людей (в большей или меньшей степени) потребность в контролировании, можно утверждать, что компульсивные паттерны часто бывают связаны с депрессией. Лю­бой компульсивный стереотип является попыткой победить беспокой­ство, страх и неуверенность — и, конечно же, депрессию — путем ус­тановления повторяющихся, и даже ритуальных действий, которые призваны стать способом, позволяющим справиться с определенными аспектами жизненного опыта.

Рассмотрим наиболее типичные черты компульсивной инди­видуальности. Такой человек, как правило, большое значение придает моральности, принципам и этикету. Откуда такая сильная привязан­ность к принципам и оценкам? Ощущение потери контроля (а вместе с тем беспокойство, страх, неуверенность) очень сильно, если хотя бы одна деталь какого-либо опыта не учтена в личном «кодексе поведе­ния». Эти устоявшиеся шаблоны подробно описаны в литературе, по­священной нарушениям индивидуальности, и хотя у большинства лю­дей, страдающих депрессией, отсутствуют подобные нарушения, тен­денция к компульсивному поведению наблюдается у них довольно час­то. Человек, требующий и ожидающий от других определенных прин­ципов, будет разочарован, раздосадован и озлоблен, если его ожидания не исполнятся. Сохранение верности застывшим правилам перед ли­цом непредвиденных и часто непростых жизненных обстоятельств влечет за собой ослабление способности к адаптации при изменении условий. Такие виды ригидности, как, впрочем, и иные, которые будут описаны ниже, содействуют возникновению и сохранению депрессив­ных состояний.

Правила, предопределяющие совершаемый личностью выбор, тесно связаны с рассматриваемыми в седьмом разделе системами цен­ностей, особенно теми, которые ограничивают способность к опти­мальному реагированию в конкретной ситуации. Неправильные сте­реотипы, относящиеся к контролю (т.е. те, которые ослабляют способ­ность находить оптимальный ответ в данном контексте) зачастую не­преднамеренно закрепляются лицами, играющими важную роль в про­цессе социализации. Религиозные учения, оказывающие огромное

17

влияние на принимаемую человеком систему ценностей и образ вос­приятия действительности, делают акцент на принципы типа: «Не су­дите, да не судимы будете». Склонение людей к безоговорочному одобрению каждого человека означает принятие следующего принци­па: «Все в одинаковой мере заслуживает одобрения и доверия» При­нимая во внимание огромное количество бандитов, убийц, грабителей и мошенников, внушение людям того, что они ни в коем случае не должны быть критичными в своих оценках, является ничем иным, как медвежьей услугой. Глубоко гуманная заповедь, без сомнения, достой­на восхищения, и. тем не менее, она совершенно нереальна и потенци­ально вредна. Проявляемая вами любезность не всегда оказывается взаимной. Мир. конечно же, не настолько враждебен, чтобы во всех нас родилась мания преследования, однако мы должны поддерживать в себе умение критически смотреть на окружающий нас мир.

Д21

Карта самого себя

Учитывая значение ранее внушенных убеждений, касающихся вопросов контроля, власти, ответственности и иных, существенных для депрессии проблем, может оказаться весьма полезным задание, назы­ваемое составлением «карты самого себя». Пациенту рекомендуют оп­ределить ценности, от которых зависит область доступных ему выбо­ров. Клиент должен составить список проблем, касающихся как лич­ной, так и общественной сфер, таких как власть, ответственность, пре­дубеждения, смертная казнь, аборты. Чем длиннее окажется список, тем лучше. Напротив каждого пункта пациент рисует континуум, кон­цы которого представляют противоположные точки зрения на данную проблему. Например, для позиции «потребность в контроле» можно начертить континуум, один из полюсов которого будет определен как «большая потребность в контроле», а другой — «малая потребность в контроле». Затем клиент должен отметить на каждой оси пункты, представляющие точки зрения важных для него лиц. Таким образом, он оказывается перед необходимостью задуматься над тем, что пред­ставляли собой взгляды людей, сыгравших большую роль в процессе его развития. В результате клиент убеждается в том, были ли эти мне­ния очевидными для него, пли же он с трудом их идентифицировал. И

118

в том, и в другом случае результат оказывается интересным и полез­ным

Очередной этап задания заключается в следующем: клиента просят обозначить на каждом континууме пункт, отвечающий его соб­ственному мнению. Определив таким образом свою позицию, пациент может сравнить ее с позицией людей, оказавших на него наиболее сильное влияние. Различие или согласие могут послужить богатым ма­териалом для раздумий. Затем терапевт просит клиента представить себе поведение, соответствующее каждой из данных жизненных пози­ций. В заключение больной должен описать типы поведения, абсолют­но не отвечающие данным взглядам. Благодаря этому упражнению па­циент начинает понимать необходимость познания собственной систе­мы ценностей и поведения, согласующегося с данной системой. До­полнительным плюсом данной стратегии является шанс избежать си­туаций, в которых клиент был бы вынужден высказаться за неприни­маемые им взгляды.

На любом этапе интервенции терапевт имеет возможность идентифицировать ценности и жизненные убеждения клиента в отно­шении вопроса контроля и власти. Особого внимания заслуживают те ценности и взгляды, которые лишают личность веры в возможность распоряжаться своими собственными реакциями на ситуацию. (Описа­ние данной директивы в клиническом контексте читатель найдет в «Приложении», пример 2 и 4.)

^ НАРУШЕНИЕ ЧУВСТВА КОНТРОЛЯ

Поскольку контролирование собственного выбора выполняет существенную функцию в жизни человека, совершенно очевидно, что нарушение этой деятельности оказывает значительное влияние на ка­чество существования личности. Нарушения в данном измерении мо­гу г проявляться по-разному, в виде повторяющейся тенденции к утрате контроля над ситуацией или же в склонности к чрезмерному ее кон­тролированию.

Человек, недостаточно контролирующий ситуацию, характе­ризуется беспомощностью, типичной для мышления «жертвы». Ока­завшись в положении, в котором, предпринимая соответствующее дей­ствие, человек приобрел бы шанс получить позитивные результаты или избежать угрозы, он отказывается от интервенции. Развитие механизма подобного поведения прекрасно иллюстрируют эксперименты Марти­на Селигмана (1973, 1974, 1983), когда в ситуации, с которой теорети-

19

чески можно справиться, отдельные лица проявляли пассивность и беспомощность. Участники эксперимента были предоставлены воздей­ствию негативных импульсов, не поддающихся контролю. Независимо от предпринимаемых усилий, бегство от негативных факторов было невозможным. Позже ситуация изменилась: появился шанс избежать негативного воздействия, однако испытуемые продолжали бездейство­вать, основываясь на ранее сформированном убеждении (уже утратив­шем свою актуальность), что все усилия окажутся напрасными. Селиг-ман назвал это явление «заученной беспомощностью».

Человек, проявляющий тенденцию к чрезмерному контролю, будет пытаться овладеть ситуацией, даже если в действительности это будет выходить из сферы его влияний. Этот тип личности характеризу­ется стиранием границы между надеждой и реальностью. Человек зна­ет, чего он хочет, и пытается достичь этого, но в результате все это ве­дет к нарастанию стресса и депрессии, т.к. цель ускользает от человека. Поскольку он не понимает, что цели, поставленные им, нереальны, и свой неуспех он объясняет собственной бездарностью, нередко все это заканчивается для него депрессией.

Одной из описанных в четвертом разделе диагностических ка­тегорий был критерий владения ситуацией в противовес принятию по­зиции «жертвы». Как правило, депрессия касается лиц, для которых характерно мышление «жертвы», хотя с другой стороны депрессия часто «нисходит» на людей, вполне умеющих владеть ситуацией. Когда человек всегда получает желаемое, и когда он привыкает к успеху, у него может сформироваться иллюзорное убеждение, что любую про­блему можно решить, и любые цели достижимы. Таким образом впа­дают в депрессию многие высоко компетентные, удивительные люди. Одним из примеров может стать т.н. «человек успеха», который справ­ляется с различными сложными задачами, но впадает в депрессию из-за ошибочного понимания критериев собственной значимости, т.к. по­лагает, что ценность, значимость человека зависят от его достижений (т.е. «ты лишь тогда чего-то стоишь, когда чего-то достигнешь, твое сущеегвованпе само по себе ничто»). Именно поэтому «человек успе­ха» после решения даже очень сложной проблемы испытывает удовле­творение на протяжении лишь нескольких минут — если вообще его испытывает. Для него важно «действие», а не само «существование». Такой человек в лучшем случае способен на «условное согласие». И хотя благодаря этому он достигает высокого уровня «господства» над собственной жизнью, за все это ему приходится платить внутренней опустошенностью и депрессией. Популярная ныне книга «Синдром

120

обманщика», (1985), представляет один из аспектов этой проблемы. Автор книги, Клэнс подчеркивает, что большинство «людей успеха» не верят в то, что они действительно владеют ситуацией, они считают се­бя обманщиками, ловкими, хитрыми обманщиками. В конечном итоге они утрачивают веру в себя, их мучает беспокойство, депрессия и ощущение того, что они не заслуживают уважения и восхищения, ко­торыми их одаривает общество.

Никто не занимает позиции исключительно «жертвы» или ис­ключительно «господина». Поэтому очень важно, чтобы клиницист сумел распознать и использовать в терапевтических целях ситуации, в которых пациент не знает масштабов своих возможностей поддержи­вать контроль. Одновременно с этим терапевт должен сориентировать­ся, в какой мере обобщены тенденции личности к занятию позиции «господина» или «жертвы». Это в конечном итоге определяет характер лечения (которое может быть более или менее непосредственным) и его продолжительность.

Что касается диагностических категорий, описанных в четвер­том разделе, лицо, недостаточно контролирующее ситуацию (тип «жертвы») в общем характеризуют следующие черты: глобальное мышление, направленность на других, открытость, ориентация на лю­дей, экстрапунитивность, нечетко определенная система ценностей, неустойчивое чувство собственной ценности, высокая реактивность, ориентация на прошлое и низкая способность к диссоциации.

Человек, характеризующийся чрезмерным контролем, т.е. пы­тающийся влиять на то, что находится вне сферы его влияний, прояв­ляет склонность к чрезмерному чувству вины, самобичеванию, кон­кретному и линеарному мышлению, направленности на себя и ориен­тации на задание. Относительно вышеприведенных шаблонов, повсе­местно наблюдаемых у страдающих депрессией, основой терапии яв­ляется открытие и предоставление клиенту возможности использовать его комплементарные части (способности).

^ ТИПИЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ, СВЯЗАННЫЕ С НАРУШЕНИЯМИ, КАСАЮЩИМИСЯ КОНТРОЛЯ

Вышеприведенное описание отклонений — в ту или иную сто­рону — в сфере чувства контроля носит общий характер. Сейчас автор представит несколько примеров, иллюстрирующих проблемы, типич­ные для лице нарушениями восприятия контроля.

121

Недостаточный контроль: случай 1

Дженни, тридцатилетняя сотрудница университета, по роду сво­их занятий имела непосредственный контакт со студентами. Женщина решилась на терапию по причине одолевающих ее депрессивных чувств, беспокойства и низкой самооценки. Ее проблемы длились вот уже пять лет. Дженни связывала их с разводом, который все-таки произошел, не­смотря на ее усилия во что бы то ни стало сохранить брак. Пациентка жаловалась на неспособность отказаться от вещей, людей, с которыми она была связана. В качестве доказательства этого она предоставила сле­дующий факт: Дженни работала по специальности, которая ей не нрави­лась, в месте, где ее недооценивали; женщина также утверждала, что она не в состоянии думать о своем бывшем муже в прошедшем времени. Она ссылалась на проблемы, связанные с ее романом с иностранцем, некото­рое время обучавшимся в ее университете. Он собирался жениться в сво­ей стране на соотечественнице, в чем открыто признался Дженни. Она же надеялась, что партнер изменит решение и останется с ней навсегда. У Дженни была возможность поменять место работы и партнера. Однако вместо того, чтобы взять верх над ситуацией, причинившей ей столько страданий, она позволяла ухудшаться делам на работе и предъявляла все новые и новые требования мужчине, который не планировал соединять с ней свою жизнь и был настроен на то, чтобы в конце концов оставить ее. Женщина приняла позицию жертвы, и в результате этого чувство, что это она сама принимает решения в своей жизни, покинуло ее. Дженни полагала, что, оставаясь на выбранных позициях и усиливая давление на партнера, она сумеет в конечном итоге достичь признания и завоевать его любовь. Это типичные ожидания жертвы, надеющейся на чудесное исцеление.

Недостаточный контроль: случай 2

Двадцатишестилетний Джим жаловался на депрессию, чрезмер­ное чувство вины, неудачи в отношениях с женщинами и низкую само­оценку (его случай уже описывался в седьмом разделе). В своих выска­зываниях он переходил от полных гнева жалоб на использующее его в прошлом окружение к отчаянному самообвинению в пассивном отноше­нии к происходящим событиям

Из беседы вытекало, что Джим был в семье единственным муж­чиной (его мать, кроме единственного сына, занималась еще воспитани­ем двух дочерей). Пациент вспоминал события из ранней молодости, ко-

122

гда на его вопрос, касающийся области секса мать отреагировала физи­ческой интервенцией, которая будто бы была призвана объяснить парню, как ведет себя его тело. Джим пережил стыд и чувствовал за собой не­кую вину, а с ходом времени он погружался во все больший конфликт, вытекающий из передаваемых ему его матерью сообщений типа двойной Связи. После упомянутого эпизода мать часто вела себя провокационно, делая сыну недвусмысленные намеки, а когда он отвечал на них, она уп­рекала его в бесстыдстве и неприличных мыслях. Джим многие годы провел в семинарии, готовя себя к духовному сану, но — к большому не­удовольствию своей матери — он бросил учебу, что еще более усилило в нем чувство вины. Джим обратился к терапевту, желая освободиться от переживаемой им злости и приобрести большую уверенность в себе. Он надеялся, что это поможет ему в налаживании надлежащих связей с женщинами, т.к. полагал, что в тех немногочисленных связях, которые он уже успел пережить, его использовали: партнерши обманывали его, выманивали деньги.

Было очевидно, что Джим воспринимает себя как жертву. Он чувствовал, как на его шее затягивалась петля; от матери он получал со­общения типа двойной связи, женщины использовали его, и, в общем-то, он чувствовал, что не может контролировать собственную жизнь и чув­ства. Позиция «нельзя никому верить» означает существование, ограни­ченное лишь одним измерением, исключающее интимную связь с дру­гим человеком. Джим не чувствовал себя способным в какой бы то ни было мере контролировать свои отношения с окружением; он также был не в состоянии правильно оценивать обязанности других людей. Он «те­рялся» в женщинах, воспринимая их глобально и совершенно некритич­но — а в результате часто бывал обиженным. Нетрудно догадаться, что у Джима — тип жертвы — была очень низкая самооценка. Ему недостава­ло понимания мотиваций окружающих и стилей решения жизненных проблем, именно потому его так легко было использовать.

7249457597445733.html
7249524690914657.html
7249648776955205.html
7249744945556144.html
7249912442631492.html